?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Почувствуй Евангелие!
яяяя
moskalkov_opera
  Надо ли актуализировать Евангелие? Мне кажется, да. Ведь, когда наши великие миссионеры переводили его для, например, алеутов, они искали адекватную замену "колосьям", "горчичному зерну", "смоковнице".

 Мы, конечно, в отличие от алеутов времён Святителя Иннокентия, знаем, что такое смоковница, а многие из нас даже знают кто такие мытари.

Но, ощущаем ли мы евангельские понятия так остро, как ощущали те, к кому непосредственно обращался Спаситель?
Ведь в Его речи не было ни одного бессмысленного слова. Уму не постижимо - НИ ОДНОГО ЛИШНЕГО СЛОВА!

И, конечно, гадать, что бы сказал Господь, приди он сегодня, дело неблагодарное. Да и пришёл он именно тогда, когда пришёл.

Но, наверное, стоит попытаться "попереводить" для себя  те понятия, которые существовали 2000 лет назад?

Например, кто такие грешники в Евангелии? Мы постоянно читаем "мытари и грешники" и тому подобное.
С мытарями понятно. На современный язык их можно перевести, ну допустим, как гаишников.
А вот "грешники"? Ведь имелись в виду совершенно конкретные люди, осуждаемые тогдашним еврейским обществом за конкретные дела. Не просто какие-то абстрактно плохо ведущие себя люди.
А сегодня? Кого сегодня осуждает общество? Надо чётко представить себе этих людей, и что мы видим?

Увидев то, фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьет с бомжами да проститутками на вокзале? ( Или с ментами и продажными чиновниками в Ванили, или.....представляйте себе кого хотите). Только чётко представляйте!
Ну что, труднее стало осуждать тогдашних фарисеев?!
Метки:


  • 1
Вот, кстати, нарыл рецензию Аверинцева на перевод Кузнецовой
"...Поговорим, однако, о переводе самом по себе. Это работа умная и талантливая; в ней есть находки, которые отныне будет необходимо учитывать каждому будущему переводчику Четвероевангелия, даже такому, чьи устремления и вкусы будут диаметрально противоположными. (Читатель, который полюбопытствует заглянуть в предлагаемую мною на страницах этого же номера пробу перевода Нагорной Проповеди, убедится, что я, будучи едва ли не переводческим антиподом почтенной переводчицы, не отказывался у нее учиться). Во всяком случае, похвально отсутствие эклектики; линия, избранная В.Н. Кузнецовой, выдерживается от начала до конца. Что это за линия?

Очевидно, что перед нами не то, что можно было бы назвать в филологическом смысле этого слова “научным” переводом (как мы отличаем среди переводов античных авторов “научные” работы питерской школы от “художественных” работ, скажем, С.П. Маркиша). Перед лицом перевода Кузнецовой можно, конечно, вспомнить популярные переводы-переложения НЗ на западные языки (типа “Gute Nachricht for Sie”, “Good News for Modern Man” и т.д.); но в отечественной перспективе ее работа укладывается в стандарты художественного перевода того типа, который пользовался у нас безоговорочным признанием, когда мэтрами были Самуил Маршак, Николай Любимов и Лев Гинзбург. Непременными приметами его были, как мы помним, “раскованность”, т.е. сочность дикции и упрощение синтаксиса, разъятие длинных фраз на короткие, развертывание каждого прегнантного выражения, разжижение каждого сгустка смысла, приведение к однозначности любой загадки, — все ради того, чтобы обеспечить читателю незатрудненное, вольное движение сквозь текст. В защиту подобной стратегии можно кое-что сказать; живость и даже бойкость лучше вялости и отпугивающей невразумительности. Однако таким образом читателя учат не задерживаться, а значит — не очень задумываться; это опасно, если подлиннику по его природе присуще — как тем же сонетам Шекспира, столь доходчиво переложенных Маршаком, — объективное качество загадочности. Все вопросы, весомые по отношению к переводу мирской классики, для верующего человека неимоверно обостряются, когда речь идет о переводе Евангелий. Благое дело — убрать из-под ноги читателя все, обо что он может без нужды споткнуться, не запугивать его мнимыми трудностями. Но немедленно возникает тенденция к адаптации подлинника, опасная и тогда, когда речь идет о слове человеческом, вдвойне опасная по отношению к тому, что превышает пределы слова человеческого. Кроме мнимых загадок, есть ведь и загадки подлинные; и какой человек называется христианином, если не такой, который употребляет свою жизнь для разгадывания загадок, загаданных ему в Евангелиях? Это вопрос, не имеющий никакого отношения к обскурантистской пугливости перед приговором святош, и от обстоятельств времени он ничуть не зависит; в любую эпоху он звучит и будет звучать так же, ибо это вопрос об идентичности христианского сознания. Дело не в условной набожной жестикуляции, но в готовности ко вслушиванию, к сосредоточенности. ............." дальше здесь http://www.cirota.ru/forum/view.php?subj=19932

  • 1