?

Log in

No account? Create an account

Опера и кино - дружба врозь
яяяя
moskalkov_opera
Я тут жалуюсь, бурчу, что оперу пытаются сделать попсой, пытаются её превратить в низкое искусство. Проблема же не только в этом. Проблема в том, что многие оперу не слышат, а только видят. В комментариях мои блогоприятели неоднократно говорили, что ходят послушать спектакль, поэтому и места им часто не важны…

А оперу хотят часто прировнять к фильму, спектаклю, цирку. Композитора, музыку — отбрасывают на задний план… Не вслушиваются. В 2007 ещё в Санди Таймс была опубликована забавная статья «Руки прочь от нашей оперы». Вот почитайте... Больше всего, коллег возмущает то, что оперу пытаются ставить люди далёкие от музыки, ... но близкие к кино… Это меняет характер постановки, извращает смысл.



Это всё как с литературой. Зачем вот вы Толстого выбираете или Достоевского? Потому что тот ближе, у того-то есть больше того, что нужно, что хочется услышать. С режиссёрами то же самое. Они ведь из кино приходят, зачем? За теми же ответами, за тем же просветлением.

Но когда меняют монастырь, не лезут с чужим уставом! Спорить тут можно бесконечно, но в итоге все к этому приходят (даже вон Сокуров в интервью признавался, что оперные артисты — выше всех по уровню (после моих аргументов кстати, ещё в бытность в Большом). Опера и интересна-то кинематографистам, как что-то большее, чем просто фильм.. а они опять приходят сюда, будто у них камера в голове застряла.

И вот, кстати, «Призрак оперы» хороший тому пример. Они ведь тоже — они не оперу ставят, а шоу. И я не один так считаю...

Вот покопал маленечко:




«Я понятия не имею, что я делаю», — Вуди Аллен (Woody Allen) в интервью репортёрам, когда его спросили о том, как он собирается ставить Джанни Скикки в Оперном театре Лос-Анджелеса.

Читать дальше...Свернуть )


Сокуров всё-таки в кино преуспел больше. Ему там сказать больше хочется. А главное как сказал! Уже Золотого Льва в Венеции отхватил. А меня в кино так и не позвал, Александр Николаевич — я жду! ...


Метки: ,

Спасительный сон
яяяя
moskalkov_opera
Это потрясающая история из первых рук о событиях 11 сентября от одного из немногих моих блогоприятелей, которых я знаю в офф-лайне. Целый год его просил написать о своих впечатлениях!

Оригинал взят у abrod в Как евреев предупредили об 11 сентября.
Одиннадцатого сентября в 8:30 утра у меня по работе была назначена встреча в южной башне с одним моим знакомым, который работал в сан-микросистемс кажется на 25 этаже южной башни всемирного торгового центра.

Это встреча сулила много чего и стала наверное моей последнейй попыткой надеть деловой костюм в соответствии с дресс-кодом корпоративной Америки. Я провозился с подготовкой этого костюма до часу ночи, но несмотря на это посреди ночи проснулся от кошмара, в котором какие-то люди с замотанными арафатками лицами гонялись за мной в проходных дворах Козихинского переулка.

Обычно сны куда-то пропадают через 5 минут, но этот сон, закрыв глаза, я могу увидеть до сих пор. После того как мне удалось от них удрать, я выскочил на Тверской бульвар в районе театра Пушкина и, облившись холодным потом, увидел надвигающуюся на меня белую, клубящуюся стену идущую от Пушкинской площади. Проснувшись, я, мучимый жаждой рассказать кому-нибудь этот сон, бросился звонить своему другу в Москву и проговорил с ним 2 часа.
Читать дальше...Свернуть )
Заснув я под утро, я конечно проспал и поэтому услышал взрыв от первого самолета и наблюдал языки пламени и дым из первой башни не с 25 этажа, а из вестибюля второй башни у лифта. В каждой из башен работало 20 тысяч человек и еще 10 тысяч посетителей каждый день. Первый самолет врезался без четверти 9, и в это время половина народа была еще внизу, ожидая лифтов. Но все думали, что это несчастный случай и из второго здания никто уходить не стал. Все собрались у окон и смотрели как завороженные. А многие сели в лифт и поехали на работу.
Поняв, что мое интервью не состоится, я вышел на улицу и, не отводя глаз от этого поистине апокалипсического зрелища, успел пересечь площадь, когда я увидел как по второму зданию скользнула тень, раздался взрыв, и полетели какие-то обломки. Дальше я плохо помню что было, но я оказался на Чёрч авеню на приличном удалении, наверное метрах в трехстах от башен, а мой шикарный деловой костюм оказался почему то разорванным в клочья на разбитых в кровь коленях. Помню рядом со мной оказались пожарник огромного роста и китаец - продавец сосисок, которые у него в бешеных темпах раскупали люди с застывшими от ужаса лицами.
События такого масштаба человеческий разум вместить не может. Я видел, как прыгали из окон люди, спасаясь от огня. Почему-то никто не кричал. Я нагнулся, что бы прикурить у пожарника и сказал «This is a war”. Наши взгляды пересеклись и он, как будто проснувшись, совершенно спокойно сказал: «Oh yeah, this Is a war!” Мы явно оба подумали о том, как нашу жизнь переменит эта война, и какая это будет война. И в этот момент раздался истерический женский визг и крик множества людей. Я посмотрел вверх и увидел как антенны на крыше второго здания начали медленно двигаться вниз. Вранье, что там что-то взорвалось. Было ясно видно, что в месте пожара расплавились несущие конструкции и верхняя часть над пожаром как молотом разбивала этаж за этажом. Именно поэтому вторая башня и упала очень быстро - самолет влетел в нее довольно низко и конструкции не выдержали тяжести этажей выше пожара. А первая, в которую самолет врезался почти у самой крыши, горела довольно долго. И мне показалось, что я на самом верху увидел человека в первой башне, который стол у окна и смотрел, как падает вторая. И даже когда все заволокло дымом, я все равно видел его лицо и ладони на стекле. А я стоял внизу и слышал стук, когда эта махина ударяла по очередному этажу - дум,дум.дум, дум. Я стоял, слушал и думал - это хруст человеческих костей.
А потом я увидел белую стену, которую я видел ночью во сне. И почувствовал, что я в ужасе бегу куда-то, но бегущий рядом пожарник, у которого я прикуривал, схватил меня за руку и втолкнул в какой-то подъезд. И там мы порвали мою майку и смочили ее водой и намотали на лица как маски. И тогда я пришел в себя и понял, что мы остались в живых. И мы пошли на улицу и стали вылавливать бродящих во мгле людей и отводить их в этот подъезд, где воздух был почище и была вода.
Я долго избегал ходить туда, хотя это место нельзя миновать когда едешь в Нью Джерси. И когда я там все-таки оказывался, то ничего не чувствовал. Но настроение все равно портилось. Это чертовски неприятно, когда ты ничего не чувствуешь. Только недавно на литургии, организованной на этом месте в память о маленькой греческой церкви, заваленной обломками падающих башен, я перестал прятать от себя эти воспоминания. А вот одно из действительно роковых для мест, напротив, через Гудзон, в Нью Джерси, куда нас отвезли вместе с теми, кто сильно надышался горелого пластика, действительно много лет возвращало меня туда, то ли на Тверской бульвар, то ли на Чёрч авенью, где двигалась эта белая стена, поглощавшая на своем пути все - дома, людей, солнце, ВСЕ. Именно там у подножия дурацкого памятника, где я сдавал кровь, и где я наконец осознал все, что произошло в этот день, начиная с моего звонка в Москву. Интересно, что было бы если б я не увидел этот сон.



Урал - опорный край державы!
яяяя
moskalkov_opera
Дорогие блогоприятели, хочу проконсультироваться.

Есть устойчивое выражение: Урал - опорный край державы.

В официальном письме надо использовать это выражение вот так - Урал действительно опорный край державы.
Как правильно расставить знаки препинания, и нужно ли снова использовать тире? Мне кажется, что нет.


Открытое письмо в редакцию журнала "Сноб"
яяяя
moskalkov_opera
Оригинал взят у ycnokoutellb в Открытое письмо в редакцию журнала "Сноб"
Открытое письмо в редакцию журнала "Сноб" по поводу статьи Д. Быкова "Толоконные лбы"



Православный правозащитный центр "Территория Церкви" считает своим долгом высказать недоумение в связи с публикацией в вашем издании колонки известного литератора Дмитрия Быкова под названием "Толоконные лбы".
В ней Быков позволил себе антиправославные высказывания, находящиеся в явном противоречии как с нормами толерантности, так и с российским законодательством. По мнению господина Быкова, только "трусостью, фатализмом, зыбким болотом в душах можно объяснить тот факт, что россияне все еще ходят в церковь и уважительно отзываются иногда об иерархах".

Кроме того, в России, оказывается, наблюдается "взрыв антицерковных настроений в обществе", причем протекает этот самый "взрыв" в "подозрительно мягких формах".
Дальнейшее цитирование вряд ли уместно: ситуация вполне ясна.

Мы убеждены: не должно быть лиц и социальных общностей, свободных от критики. Поэтому никто не ставит под сомнение право Дмитрия Быкова на критику иерархов РПЦ или отдельных верующих. Также и для антиклерикальных взглядов Быкова есть место в идейном континууме нашего общества. Но не критика церковной жизни, пусть даже необоснованная, не антиклерикализм и не полемика с православием вызывают у нас горькое чувство, а безответственные оскорбления в адрес всего православного сообщества. Речь ведь идет отнюдь не об идейном споре. Наши единоверцы подвергаются публичному оплевыванию даже не за чьи-то личные грехи, а все разом – как носители определенных взглядов – только за то, что стараются жить по Божьим заповедям и, подумать только, ходят в храм.
К сожалению, высказывания господина Быкова содержат все признаки оскорбления по религиозному признаку.
Факт публикации этих ксенофобских высказываний на страницах известного издания, да еще с указанием на якобы имеющие место в обществе "антиправославные настроения", превращает их в акт возбуждения религиозной вражды, что формально попадает под действие статьи 282 УК РФ ("возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии").

Вряд ли кому-то придет в голову требовать официального расследования. Во-первых, Дмитрий Быков, как любой художник слова, переживает периоды спонтанной речи или, скажем так, автоматического письма. Во-вторых, всем известны его заслуги и достижения в отечественной литературе и журналистике, известны и другие его статьи, призывающие к смирению и взаимоуважению различных сообществ. Да и, говоря откровенно, сквозь строчки быковского текста сквозит какая-то вымученность, словно он написан через силу. "Антиправославные настроения"? Ну, разумеется, таких настроений нет, а есть антиклерикальный заказ власти, очевидный из высказываний правых политиков. Если бы Дмитрий Быков нашел в себе силы принести формальные извинения в адрес российских православных, это сильно ускорило бы процесс восстановления его репутации.

А вот к редакции "Сноба" вопросов гораздо больше. Ведь существуют редакционные планы и оценка материалов не только с точки зрения литературного качества, но и с точки зрения соответствия нормам закона.
В этой ситуации объяснения и извинения со стороны редакции "Сноба" не просто желательны – необходимы. Допускать ксенофобские высказывания недопустимо. Нам хорошо известно, что "Сноб" позиционирует себя как образцово-либеральное издание, приверженное нормам толерантности и политкорректности. Многим еще памятен конфликт издания с частью сотрудников (в частности, с Максимом Кантором, Артемом Огановым и др.), покинувших журнал и опубликовавших в адрес редакции свое открытое письмо. Как раз вопрос о терпимости к взглядам меньшинств, по версии редакции, стал камнем преткновения в споре... Но вот перед нами вполне симметричная ситуация – и уже вопрос о терпимости выглядит чисто риторическим.

А между тем надо ли объяснять, что православные в России до сих пор принадлежат к одной из самых стигматизированных социальных групп. Они пытаются завоевать себе право на официальную позицию в общественной жизни, но до сих пор не добились участия в политике в качестве отдельного политического субъекта, в то время как в Европе эта практика всячески приветствуется. Взять хотя бы знаменитый Христианско-демократический союз – одну из крупнейших партий Германии. Точно так же богословие в России (в отличие от истории, филологии, социологии, психологии) искусственно лишено академического статуса, поскольку не включено в список Высшей аттестационной комиссии.
В то же время в развитых светских странах теология широко представлена в университетах и является полноценной гуманитарной дисциплиной. Даже храм у нас до сих пор воспринимается в советском духе – как молельный дом либо исторический реликт. А ведь это не только место для молитвы (молиться можно и дома), литургии (вся жизнь православного должна быть литургична) и евхаристии. Это уникальный опыт единства вере и коллективной работы единомышленников, опыт бескорыстных отношений на основе Божьих заповедей.

Очень хочется надеяться, что публикация материала "Толоконные лбы" была досадным, но единичным сбоем редакционной политики. В таком случае мы вправе рассчитывать на официальный ответ с извинениями в адрес всего православного сообщества.

Вся ситуация и, в частности, наше письмо в таком случае становятся тестом на приверженность редакции ею же самой провозглашенным принципам толерантности и либерализма. Мы были бы рады убедиться в том, что эти принципы "Сноб" разделяет искренне, что он не привержен двойным стандартам и избирательному подходу к носителям других взглядов и культурных стандартов.

Православный правозащитный центр "Территория Церкви"