September 10th, 2013

Sergey Moskalkov

В защиту интеллигенции

                                                         Философия «небыдла»


«Сам Васисуалий никогда и нигде не служил.

Служба помешала бы ему думать о значении

русской интеллигенции, к каковой социальной прослойке он причислял и себя»

«Сам Васисуалий никогда и нигде не служил.

Служба помешала бы ему думать о значении

русской интеллигенции, к каковой социальной прослойке он причислял и себя»

Илья Ильф и Евгений Петров «Золотой телёнок».

…В разгар «болотных» событий мне довелось стать нечаянной свидетельницей примечательного диалога. Его участники вошли в вагон метро – два сутулых неопрятных очкарика, увешанных, тем не менее, модными гаджетами. Оба - лет под тридцать. Клочковатые бородки, насмешливые взгляды, рюкзачки за спинами – всё очень типично. «…И тогда я ей сказал, что готов обниматься с любым скинхедом, если тот против Путина…», - довольно громко и отчётливо произнёс первый. Второй согласно, хотя и слегка поколебавшись, кивнул: «Сейчас главное не заморачиваться деталями!». Потом, видя, что они привлекают к себе недоброжелательные взгляды окружающих, ребятки быстренько свернули свою злободневно-протестную тематику, и принялись мирно, буднично рассуждать о каких-то общих знакомых, устраивающих выставку в одной из галерей. Понеслись слова-символы – «скреативить», «инсталляция», «портфолио», «концептуально».

Добавлю, что тонкопалые мальчики, знающие путь к Истине, толк в актуальной живописи и привыкшие с детства «не заморачиваться деталями», пересыпали свою гуманитарно-насыщенную речь сочным матерком и прочими жаргонно-непечатными выражениями. Замечено, что многие «пролетарии умственного труда» не считают матерные слова зазорными, а, как раз, напротив, полагают их уместными и даже где-то обогащающими русский язык. «Быдло чересчур сакрализирует мат и всё, что с ним связано!», - как-то раз объявила мне женщина-искусствовед, выпуская красивые струйки сигаретного дыма из тонких - до полупрозрачности - ноздрей… Впрочем, именно эта же дама в своё время посоветовала мне смотреть на эстетику Третьего Рейха глазами пытливого, вдумчивого исследователя, а не с позиций тупого и нечуткого к красоте «совкового быдла». Надеюсь, никто не удивится, если я отмечу, что во время суда над кощунствующими хулиганками из ‘Pussy Riot’ дамочка была настроена весьма решительно:«Молодцы девчонки! Выступили против мракобесия! И вообще, с какой радости РПЦ нам что-то диктует в XXI веке?!». Не правда ли, всё один к одному?Ибо она – не быдло.

В интернет-блогах часто мелькает сие словечко - «небыдло». Это, как сообщают сетевые завсегдатаи, – один из многочисленных «мемов», то есть виртуальных, медийных понятий, имеющих чёткие признаки. Обычно говорят так: небыдло – это снобы и полуграмотные люди из околонаучных и околотворческих кругов, считающие себя солью земли, а всех окружающих – жующим стадом (то есть, собственно, быдлом). Обычно над этими заносчивыми людишками принято слегка посмеиваться, как над неким малоприятным, но вполне безобидным явлением. Ну, подумаешь, глумятся и тешатся! Это они так сомневаются и рефлексируют, дерзают и мыслят, страдают и переживают! Это же интеллигентные люди – на скрипочках играют, книжечки пописывают, очочки носят… Опасаться надо тупого громилу, надутого пивом и агрессией, а тут – милейшие образованнейшие создания. Просто они, как один хрестоматийный доктор, превративший собачку в хама, не любят пролетариат. Однако так ли уж безобидно это самое «небыдло»? Как выясняется, трепетные гуманитарии, бегающие с плакатиками и пытающиеся обнимать скинхедов в своём антипутинском экстазе, не столь уж безвредны и милы. И вовсе не смешны и не забавны.

Небыдло страшно уже тем, что цинично и нагло подменяет собой интеллигенцию, носит её маску, копирует её манеры, ворует её смыслы, при этом уродуя и переиначивая их до неузнаваемости. Небыдло – это Полиграф Полиграфович Шариков, укравший костюм профессора Преображенского, научившийся орудовать вилочкой и даже многажды перечитавший переписку Энгельса с Каутским, Ивана Грозного – с князем Курбским и Вольтера – с Эмилией Дю Шатле. Но при этом - оставшийся самим собой. Поэтому в минуты «откровения» небыдло всегда кричит привычное: «Отлезь, гнида!». Впрочем, оно завсегда скажет, что сие выражение ничуть не портит колоритную, филигранно-филологическую тираду креативного инсталлятора, который (о, разумеется, и, как всегда!)«с обоими не согласен!». Быть несогласным инедовольным – это, по мнению небыдла – нормальное, так сказать, естественное состояние русского интеллигента.

Поэтому оно любит козырять своими знаниями о дерзновенных декабристах и «живущих не по лжи» петрашевцах, но почему-то ловко огибает тему верноподданнических стихов Пушкина, посвящённых Николаю I или, скажем, отношение зрелого Достоевского к революциям и смутам. Потому что довольным и верным трону может быть исключительно хрюкающее стадо, для которого главное – не Свобода и не порывы, а – еда и дешёвые развлечения. Небыдлу не втолкуешь, что интеллигенция всегда служила обществу, а занимались болтологией только Васисуалии Лоханкины, кои, как раз, «причисляли себя», но не являлись. Небыдло удивительно глухо и слепо к доводам. Если их всех спросить: «А из-за чего, собственно?», они ответят весьма скупо, сдержанно и, что самое печальное – стандартно: «Ну, если тебе это надо объяснять, то, значит, ты всё равно ничего не поймёшь…». И скорбные глаза мыслителя блеснут из-под очков.

Поскольку небыдло играет роль интеллигенции, носит её костюм и «маску», то оно вынуждено создавать вокруг себя карнавализированную действительность. Имея доступ в средства массовой информации и в литературно-художественные круги, оно создаёт перевёрнуто-вывернутую реальность. Классический карнавал – это мир-перевёртыш, в котором «верх» становится «низом». На маскарадах Ренессанса и Галантного века служанка имела право одеться принцессой, а маркиз – бандитом. В ходе карнавального действа допускались богохульные песни и скабрезности, глумление над устоями и насмешки над незыблемыми понятиями. И вот смотрите – представители «небыдла» готовы защищать и даже провоцировать вандализм, вроде деятельности арт-группы «Война» с рефреном:«Это свежее и актуальное искусство!». Они готовы рукоплескать похабным инсталляциям, называя это «новым словом в дизайне». Они называют извращение – нормой, а норму – догмой. Они называют патриотизм – великодержавным шовинизмом и фашизмом, тогда как немецкий фашизм – «избавителем от кровавого совка» и «создателем завораживающей эстетики».

Искусство небыдла.

Collapse )

Но, как сказал поэт Роберт Бёрнс: «Бревно останется бревном», а Полиграф Полиграфович Шариков, даже если выучит наизусть все книжки и научится правильно лаять умные слова, никогда не станет профессором Преображенским…

Галина Иванкина.